Тихий омут [= Прилив ] - Нора Робертс

К следующему вечеру сомнения Грейс в успехе задуманной вместе с Анной авантюры усилились, а радость быстро угасала вместе с солнечным светом. Натянутые нервы дрожали, как струны, сердце периодически уходило в пятки, кровь в висках пульсировала все быстрее и настойчивее.

Грейс уже надеялась, что Анне не удастся прислать к ней Этана. Не хватало только свалиться с жалким лепетом у его ног.

Необыкновенно соблазнительное зрелище!

«Я не должна была соглашаться на подобную глупость», – говорила она себе, в сотый раз обходя свой крохотный дом. Анна так быстро все решила, так быстро ее убедила, что она даже не успела предугадать все возможные препятствия в осуществлении их плана.

«Если даже Этан придет, что я ему скажу, черт побери?» – мучилась Грейс, а в следующую минуту уже разрывалась между облегчением и отчаянием. Нет, скорее всего он не придет. Выходит, зря она отослала ребенка к матери?

Выдался необыкновенно тихий вечер. Только легкий ветерок, шуршавший в листве, составлял ей компанию. Если бы Обри была дома, они сидели бы сейчас в качалке и читали вечернюю сказку. И дочка прижималась бы к ней, чистенькая, сладко пахнущая детским мылом, тепленькая и сонная.

Грейс вздрогнула, услышав громкий вздох, и крепко сжала губы. Господи, скоро она уже будет шарахаться от собственной тени. Пытаясь взять себя в руки, Грейс прошла в гостиную, выбрала компакт-диск из своей коллекции – каждый раз, поддаваясь, пожалуй, своей единственной слабости и покупая новый диск, она мучилась угрызениями совести, – и домик наполнился романтической мелодией Моцарта.

Она подошла к окну. Солнце опускалось все ниже, свет становился все мягче, меняясь почти неуловимо. В ветвях сливового дерева, украшавшего передний двор Каттеров, запел козодой, словно приветствуя сгущающиеся сумерки. Грейс чуть не рассмеялась. Глупая, глупая Грейс Монро. Стоит у окна в розовом платье и ждет падающую звезду, чтобы загадать желание.

Грейс прижалась лбом к стеклу, закрыла глаза и попыталась убедить себя, что давно выросла из того возраста, когда загадывают желания и верят, что они сбудутся.

Анна решила, что из нее получился бы отличный секретный агент. Она умудрилась целые сутки держать рот на замке, хотя ее так и подмывало рассказать все Кэму.

Однако это все испортило бы, и дело не только в мужской солидарности. Кэм почувствовал бы себя обязанным предупредить брата – еще одно очко не в его пользу.

Анна незаметно следила за Этаном, полная решимости не дать ему улизнуть сразу после ужина. Похоже, ему и в голову не пришло, что новая родственница держит его на коротком поводке.

Идея побаловать семью мороженым осенила Анну внезапно по дороге домой. Она купила целый галлон[6], и теперь все четверо ее мужчин – как ей нравилось думать о них – сидели на задней веранде, опустошая большие миски шоколадного мороженого с орехами.

«Удачный выбор момента – залог успеха», – сказала себе Анна и отправилась на веранду приводить свой план в действие.

– Будет теплая ночь. Как быстро летит время.

Не успели оглянуться, и июнь заканчивается. – Она оперлась о перила, удовлетворенно оглядывая свои клумбы. – Я подумала, что Четвертого июля[7]мы могли бы устроить пикник.

– На набережной устроят фейерверк, – заметил Этан. – Как и каждый год. Через полчаса после захода солнца. Отсюда все видно.

– Неужели? Замечательно. Правда, Сет? Мы отлично повеселимся. Нажарим гамбургеров и сосисок. Ты мог бы пригласить друзей.

– Здорово. – Сет уже начисто выскоблил свою миску и пытался придумать, как бы подипломатичнее выманить добавку.

– Надо будет найти подковы, – сказал Кэм. – Этан, мы их еще не выбросили?

– Нет. Валяются где-то.

– И музыка. Вы так хорошо играете, но почти не беретесь за инструменты. Я очень люблю вас слушать. – Анна чуть передвинулась и потерлась ногой о колено мужа. – Надо будет составить список гостей. Вы скажете мне, кого мы должны пригласить. И еда. Еда! – Анна хлопнула себя по лбу, словно только что вспомнила очень важную вещь, и оттолкнулась от перил, прекрасно изображая раздражение. – Как я могла забыть? Я же обещала Грейс рецепт моих равиоли в обмен на рецепт ее жареных цыплят.

Она бросилась в дом, схватила заранее аккуратно написанный на карточке – впервые в жизни! – кулинарный рецепт и вылетела на веранду, сконфуженно улыбаясь.

– Этан, миленький, ты не мог бы передать Грейс это?

Этан уставился на белый квадратик бумаги, но не спешил брать его из рук Анны.

– Что?

– Я обещала отдать ей рецепт сегодня и начисто забыла. Я бы отвезла сама, но мне еще надо закончить доклад. Я просто умираю, как хочется попробовать жаренных по ее рецепту цыплят, – тарахтела Анна, впихивая карточку Этану в руку и вытаскивая его из качалки.

– Поздновато.

– О, еще нет и девяти. – Только не давать ему времени на размышления, не то он легко нащупает слабые места в ее детском лепете. Хлопая ресницами и не переставая улыбаться, Анна втащила Этана в дом. – В последние дни я стала такой рассеянной. Совсем замоталась. Чувствую себя так, будто гоняюсь за собственным хвостом. Передай Грейс мои извинения. Скажи, мне очень жаль, что я не отдала ей рецепт раньше, и пусть обязательно сообщит, как у нее получится. Огромное спасибо, Этан. – Она привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку. – Как чудесно иметь братьев!